Tерапевт в групповой экзистенциальной терапии

Когда группа начинается, она, конечно, не начинается из ничего. Она начинается из суммы жизненного опыта и характера ее членов. Но, с другой стороны, совершенно верно и то, что группа начинается с нуля, с белого листа. Что я имею ввиду под этим? Когда люди первый раз собираются вместе, - ничто не проявлено, все скрыто. Группу начинает терапевт. Каждое его предложение, каждая пауза, каждый вздох имеет очень большое значение. Особенно важны жизненный опыт терапевта, его этические взгляды, его видение мира. То, как люди воспринимают друг друга во многом зависит от направления, заданного терапевтом. Есть очень много ньюансов, которые придают группе то или иное течение. В группах есть, конечно, что-то универсальное. Это какой-то общий круг проблем, это схожие эмоции, это – правила. Но на этом похожесть и заканчивается. Мне очень нравится старая метафора о том, что скульптура уже была скрыта в материале до того, как художник ее проявил. Что-то похожее мы можем наблюдать в группе. Сам того не осознавая, терапевт может увлечь в тот или другой образ жизни. Есть разные вещи, которые зависят только от терапевта. Например, сколько нужно сказать, чтобы считалось, что говориться слишком много, что является ценным, какое поведение поощряется, с какими участниками у терапевта образовывается более глубокая связь и т.д.

Лично я вижу этот процесс как нечто намного более универсальное, нежели только психотерапевтическая группа. От «ведущего» зависит атмосфера в маленьком сельскохозяйственном магазинчике в деревне, чувство, которое у вас появляется, когда вы заходите в банк в центре города, когда заходите в класс, где учится ваш ребенок или заходите в автобус, на котором хотите проехать за город. Я уверен, что личность человека управляющего этими процессами, а также его ценности и видение мира первостепенно важны в восприятии нами всех названных и не названных мест и событий. В этой работе я попытаюсь определить факторы, которые более важны для взаимодействия в группе и попытаюсь прояснить, каким образом это происходит. 

Мировоззрение терапевта и жизнь в группе.

Терапевт всегда сперва является личностью и только потом профессионалом. Иногда за профессиональными качествами терапевт может притаиться и не показывать себя,но все же уже сам этот акт мы можем принять за проявление личности. Мировоззрение и сила личности терапевта по-моему являются одними из более важных факторов влияющих на групповую жизнь непосредственным образом. Например, мы можем подумать о таких полюсах мировоззрений нынешнего мира как религиозность, духовность и атеизм, рационализм и мифическое видение мира, технически-аналитическое или экзистенциальное. Мы даже не говорим о более сугубо личностных верах человека, как, например, делают ли дети человека счастливым или нет, является ли жизнь в группе жизнью или процессом и т.д. Так как сама групповая жизнь происходит по довольно универсальным принципам несмотря на разные мировоззрения, то проявления членов группы тоже имеют схожий характер. Сложность заключается в том, что проявлений в группе бывает очень много и они очень разные. И именно терапевт – это тот сверхучастник группы, который пропускает сожержание сказанного участниками сквозь себя и неким образом искривляет это. Терапевт ставит разнородные акценты, - например, если в группу модного атеистически настроенного терапевта попал кто-то глубоко верующий. Я не говорю о человеке, разум котрого замутнен сектанством, а действительно о глубоко верующем человеке, несмотря на его вероисповедание. Есть очень большая возможность, что терапевт не сможет почувствовать, увидеть, охватить тот мир, о котором говорит клиент. Они просто существуют на разных плоскостях, на разных глубинах. Конечно, невозможно такое, что терапевт представляет из себя совсем уж универсальное существо, но бывают мировоззрения, которые рядом сопоставить очень трудно.

Еще тут можно говорить о том, как терапевт видит жизнь в группе, сопоставляя ее с намеченной эффективностью группы. Бывают люди, которые совсем уверены в том, что добиться хороших результатов в работе, - значит, что в работе шутить нельзя, что не стоит много разговаривать, что результат достигается каким чуть ли не монашески страдальческим образом. При этом с реальностью такое мировоззрение ничего общего не имеет. Это просто такая вера. И если участник или несколько участников группы видит мир по-другому, то конфликт уже заложен в саму основу существования группы. Мне очень живо вспоминается аналитическая группа в процессе обучения групповой психотерапии. Я бы назвал эту группу полностью основанной на мировоззрении, при том довольно маргинальном, особенно беря во внимание устройство нынешнего мира. Терапевт не говорит или говорит очень мало и делится тревожащими воображение интерпретациями. При этом группа построена довольно хитро. Если участнику не нравится интерпретация, то это не значит, что она неправильна, - это свидетельствует только о защите участника или его неспособности принять. Если участники группы видят мир по-другому, как место, где близость между людьми является помогающей и душевный разговор, - это один из способов, который является помогающим в проблемах, то вряд ли они найдут общий язык. Мы можем посмотреть еще более конкретно. Например, человек очень рационального мировоззрения попал в группу к мифически настроенному терапевту. Если терапевт опытный, то, конечно, тут может быть результат. Но если терапевт просто поплывет по своему течению, то вряд ли рационально настроенный член группы сможет за ним проследовать. Трудно сказать, что является более первичным, - тот особый настрой, вибрация терапевта или его мировоззрение, но это оставляет очень большой отпечаток на группу.

Хочу привести пример из уже давно происходившей группы Римаса Будриса, - группы мифического опыта. Хотя прошло уже больше 10 лет, я очень живо помню эту группу. И помню ту особую настроенность, то особое видение мира, которое удалось привнести терапевту в группу. И очень странно то, что группа была как бы сверх рационального или мифологического. Рационально настроенному человеку в ней не было бы ничего что сказать против этого, потому что вопросы были вынесены за скобки. Терапевту удалось свое мировоззрение передать группе не через разговоры или убеждения, а через то, как он дышит, как он существует. Если это происходит именно таким образом, то там не о чем спорить, это просто принимается как данность. 

Мне бы хотелось сравнить терапевтические группы с предприятиями. Я бы назвал это сравнение только частично метафоричным, потому что факторы, влияющие на жизнь в этих группах, являются схожими. Мы можем представить себе ведущего предприятия или терапевта, как обидчивого, чрезмерно рационализирующего, чуть параноидального человека, который видит мир как борьбу за существование и этические ценности, не говоря уже о духовных, оставлены далеко не на первом плане. Конечно, группа или предприятие или все что угодно, хоть команда подводной лодки через какое-то время приобретают определенные качества. Как правило в такой группе будут преобладать интерпретации и оценочный взгляд, вряд ли в ней по-настоящему будет цениться настоящий разговор, настоящая открытость, - будет много декларативности. Я привожу этот пример, чтобы показать то, что влияние терапевта на группу является, во-первых критическим фактором. Во-вторых, хотя психотерапия всегда о себе любит говорить как о чем-то уникальном, но все же имеет все те же черты и факторы, которые формируются ведущим в любой группе. Именно поэтому терапевт должен быть очень внимательным сам к своим личностным чертам и постоянно должен следить за собой, отдавать сам себе отчет в том, во что верит и по крайней мере стараться принимать убеждения и веры других. При этом тут я не говорю о декларативности формы. Все это прописано в кодексах этики и в большущих книгах о психотерапии. Проблема в том, что именно эту мировоззренческую черту очень трудно примерить к себе самому. Наше собственное мировозрение как-то утаивается и в основном проявляется через интуитивное чувство принятия или отвержения. Не зря в буддизме очень часто выделяется как раз обратное, что жить мы должны без принятия и отвержения. Мы редко думаем о воспринимаемом через мировоззрение. Мне чаще хочется сказать другому, что я не согласен или это не так, чем идти на шаг глубже, - откуда у меня появляется такая вера и убежденность в таком или ином вопросе.

Лет 20 назад я был свидетелем ссоры гида и туриста. Гид был сперва очень спокойным, видно исповедовал исламскую веру. Турист, видимо, не исповедовал никакую веру и исходил из мировоззрения, забрать все и переспать со всеми. И, видимо, в какой-то момент осознанно или неосознанно переступил черту. Гнев гида был такой, какого я в жизни ни до этого, ни после этого не видел. Это было нечто такое, - как будто бы нахальный турист издевался не только над ним, но и над его предками, его родиной, его верой. Нечто подобное мы можем увидеть в любой терапевтической группе, конечно, в более маленьком масштабе, но смысл остается тем же. И терапевт в группе может встать либо на сторону нахального туриста, либо на сторону верующего гида, но лучше всего было бы если бы терапевт смог найти в себе и в группе более универсальные смыслы и ценности, через которые был бы возможен контакт. Но чаще всего так не происходит, и не происходит потому, что терапевт сам не осознает своей убежденности и своего мировоззрения. Он, конечно, будет декларировать, что все мнения уважаемы и т.д., и т.п., но в душе все равно отдаст предпочтение одному или другому варианту. И, именно то, что творится в душе терапевта является тем, что оставляет отпечаток на группу. Если терапевт может смотреть без предвзятости, то каким-то образом это передается группе.

Влияние ценностей терапевта на группу.

Ценности в чем-то схожи с мировоззрением в том, что они тоже скрыты от повседневного взгляда. Ценности или отсутствие таковых это то, что коренным образом влияет на наши действия. Самыми главными по отношению к терапии и терапевту я бы назвал этические ценности, а именно доброту, дух взаимоподдержки в группе, настоящий интерес к другому. Самый большой урок этого я получил на группе Римаса по истечению обучения групповой терапии. Как группа обучения мы на занятиях проходили через многих терапевтов, сами были терапевтами, но как-то жизнь в группе никак не происходила, - были моменты близости, но они так и оставались точечными моментами. Я очень долго размышлял о том, почему в группе жизнь никак не происходит, но так и не пришел к обоснованному мнению. И только тогда, когда Римас вел группу и группа действительно начала жить, я увидел как это все на самом деле должно быть. Акцент в группе делался на подлинном интересе, на любовь к ближнему, на открытость и правдивость. Именно эти ценности помогают группе по-настоящему быть терапевтичной. Это – ядро группы. Все умения и фокусы, которыми владеют разные терапевты по-настоящему помочь не могут, если в них нет той настоящей сердцевины, той любви к людям. При этом важно понять, что любовь эта не в форме громких обьявлений, терапевт не говорит, что мы попытаемся сейчас друг друга полюбить или же просит заинтересоваться друг другом. Нет, все то, что делается, какждый вдох и выдох терапевта исходит из этого центра и группа за этим охотно следует, потому что люди интуитивно чувствуют куда им нужно идти, чтобы выздороветь. Этические ценности дают группе и терапевту настоящую силу. Именно они делают группу терапевтичной. Это тот стержень, из которого исходит сила группы, это придает группе желания держаться и быть вместе. Это тот связывающий клей, который делает группу одним целым. Это быть может то, что кому-то из участников нигде в другом месте вообще недоступно. Бывают разные эзотерические группы, - йоги и медитации, бывают разные клубы, - автоводителей и велосипедистов, быть может лыжников, но только в терапевтической группе по-настоящему могут преобладать подлинный интерес и любовь к другому. И причиной этого является открытость. 

Открытость я бы назвал вторым наиболее важным качеством терапевта после этических ценностей. Открытость я называю ценностью, потому что быть открытым это выбор, который мы делаем, исходя из внутренних убеждений. Открытость делает возможным то, что люди по-настоящему сближаются. При этом открытым должен быть и сам терапевт. Терапевт должен в какой-то мере раскрываться группе, чтобы и группа начала открываться. Я не верю в то, что терапевт является или даже может явиться по форме нейтральным участником. У терапевта есть чувства, видение происходящего. И это уже его выдает, даже если он этим не делится. И даже если не брать во внимание перед этим сказанное, то западный мир настолько вырос в понимании взаимоотношений и в своем взгляде на психотерапию, то аналитически-настроенный, скрытный терапевт может показаться просто устаревшим мамонтом. 
Хочу привести пример об открытости из нашей аналитической группы. Позиция терапевта была молчащей и скрытой, даже внешний стиль это как-то подчеркивал. Меня не покидало двоякое ощущение, - с одной стороны терапевт казался теплым и чувствующим, с другой стороны, - вся его позиция была закрытой и никак не объяснялась. Ситуацию еще усугубляло то, что наша группа являлась очень молчаливой, с другой стороны – группа длилась всего три дня. В такой группе плюсы такого молчания не сразу стали видны. Группа больше всего напоминала постмодернистский спектакль, - непонятный, эмоционально-холодный из которого каким-то чудесным образом удалось высосать всю доброту душевную. Ведь в постмодернизме нет Рождества, в нем нет даже места для такого чувства, немножко наивного, доброго, мечтательного. Особенно жутко, когда постмодернизм бывает научным. Мне кажется, что такая терапия больше подходит для работников на конвеерах больших предприятий или роботов. В нашей группе такой подход привел почти что к распаду группы, потому что было уже просто трудно выдержать, и я предполагаю, что настоящая терапевтическая группа без обучающих целей распалась бы. Открытость – непростая тема, потому что связана с риском. Терапевт является незащищенным и теряет дистанцию. Если терапевт умеет быть одновременно и открытым, и оставаться при этом на позиции терапевта, то это является почти что идеальными отношениями. Проблема в том, что участники бывают настолько разными, что из-за наших внутренних несовершенств мы иногда просто не способны открыться. И тогда уже терапевт должен выбирать между открытостью и защищенностью. Самое плохое, что терапевт может сделать в данной ситуации, - это жертвовать собою. Наверняка тогда более приемлима аналитическая закрытая настроенность.

В ценностном плане также хочется выделить эмоциональность. Чувства и эмоции это основа группы, но иногда терапевты уходят в какую-то другую крайность, теряя из виду ценностную основу, они делают фокус на теплую материнскую эмоциональность, что часто пугает участников, при том непонятно откуда это могло появиться в отношениях. Такая сверхтеплота – другой полюс аналитичности. 

Хочется привести пример из группы Виталии Лепешкене. Виделось, что у терапевта эмоциональная теплота является сверхценностью. Виделось, что терапевт работает с отдельными участниками не только на горячем стуле, но и в кругу. И с перспективы терапевта объяснение этому найти довольно легко, - группа не блистала взаимоподдержкой и терапевт пыталась заполнить собою отсутствующую в группе поддержку и душевную теплоту. Если кто-то из участников начинал делиться и в группе не получал ответа, то терапевт бралась за этого участника и очень помогающим и ласковым тоном с ним проводила терапию. Мне трудно оценить насколько этот подход обоснован в более длительной перспективе, но для нашей группы в данной конкретной ситуации он помогал только конкретным индивидам, а для групповой сплоченности давал мало. Группа как-то начала ожидать всего от терапевта. Было понятно, что если никто не отзовется на другого участника, то это заполнится терапевтом. В данном случае вера терапевта в очень близкий и помогающий подход помогала конкретным участникам, но мешала всей группе. 

Мы не можем углубиться во все ценности и их разнообразные проявления, но мы ясно видим какой огромный отпечаток это оставляет на группу и взаимодействие ее участников. В основном ценностной и мировоззренческой слепотой страдают терапевты, работающие в очень узких профессиональных и личностных кругах  людей. Это значит, что человек постоянно связан с одним типом ценностей и круг мировоззрений, окружающих его людей – тоже узок. Неважно, академические ли это круги или медицинские, - главное тут однообразие. Такому терапевту кажется, притом неосознанно кажется, что все так и мыслят. Особенно это свойственно психотерапевтам, которые являются и психиатрами. Не всегда, конечно, но есть риск ригидности мировоззрения. По всем дорогам, как будто бы уже пройдено, и есть только парочка верных, по которым нужно следовать.

Влияние личности и личной жизни терапевта на группу.

Личная жизнь терапевта – это краеугольный камень всего. Процессы в группе бывают очень реактивными и буквальным образом влияют на терапевта и если они попадают в зону проблем терапевта, то он становится на миг, таким же участником как и другие. Чем опытнее терапевт, тем реже такое случается, но вряд ли такое можно исключить вообще. Личная жизнь превносится в группу, даже если терапевт об этом вообще не говорит и не намекает. Видно, что его взгляд где-то блуждает или чувства чуть-чуть не соответствуют тому, что происходит в группе в данную минуту. И справедливо, если участник задастся вопросом, - что происходит с терапевтом. И если терапевт сильный, он может прояснить этот вопрос группе. Бывает, конечно, что никто ничего не замечает, а терапевт уходит домой с тяжестью на душе, но в любом случае разные неразрешенные внутренние контексты влияют на группу. Но это не обязательно плохо, - терапевт живой человек, такой же человек как и другие и не является нейтральной машиной. У терапевта тоже бывают свои подъемы и спады. Проблему я вижу в другом. Терапевты очень часто отрицают, что их самочувствие влияет на терапию. В классической литературе я читал о многом. Например, о том, как терапевт долгое время не понимал что с клиентом, или о контрпереносе, или о неправильно выбранных техниках и т.п. Очень редко бывают правдивые признания о реальном самочувствии терапевта от первого лица, проявляющие в нем человека, что вот от этого он устал, что его это тревожит и вот с этим он не справляется. В каком-то смысле психотерапию можно назвать одной из самых идеализированных профессий в смысле того, как терапевты говорят о своей работе. Бывают усталые врачи, бывают уставшие полицейские, которые ошибаются, а у психотерапевтов редко бывают человеческие проблемы. Может это связано с супер-ожиданиями от клиентов и членов семьи, друзей. Терапевт, так как он лечит других, должен быть с непогрешимой душой. Ведь так много говорится о лечением терапевта за счет пациента, о том, как предостеречь пациента, но редко говорится о том, как предостеречь терапевта. А терапевты себя предостерегают в основном довольно лживым образом, - возвращают вопросы клиента даже тогда, когда этого не нужно делать, придумывают глупые интерпретации, когда не знают, что говорить. Д.Коттлер пишет, что скорее всего Фрейд кушетку изобрел не ради клиентов, а ради себя, чтобы снизить напряжение, появляющееся изо дня в день, смотря клиентам в лицо. В наши дни психотерапия более внедрилась в общественную жизнь и терапевты больше признают свои слабые стороны. Групповому терапевту важно следить за собой, за своими чувствами и проявлениями и понимать, что именно происходит с ним самим.

Влияние стиля и ощущения мира терапевта на группу.

Если правильно следить за групповым процессом, то кажется, стилю терапевта особая роль не уделяется. Но это только так, беглым взглядом. Мы можем сравнить стили доктора Алексейчика, Римаса Будриса, Виталии Лепешкене. Кажется, что это совсем другие миры. И так оно и есть. Это – люди, терапевты, мировоззрение которых больше совпадает, чем не совпадает, а темпераменты и стили совершенно отличаются. И тут уж совершенно непонятно какой стиль является правильным и вряд ли так вообще можно ставить вопрос. Правильным является тот стиль, который является аутентичным для терапевта. Стиль, - это как подчерк. Трудно говорить о том, насколько стиль качественным образом влияет на группу и влияет ли вообще. Понятно, что коренным образом меняется настроение в группе, меняется темп, темы, которые поднимаются, темы, которым уделяется больше внимания, но совершенно неизвестно, связано ли это с результатами терапии. Что кажется более первостепенным, - это то, что настоящий мастер своего дела будет работать только в своем стиле и будет в этом уверенно себя чувствовать. И это будет влиять на позитивный исход терапии. Может ли корректироваться стиль и нужно ли это делать? Мне кажется, что слишком яркий стиль, - это как слишком яркая одежда, сперва он фокусирует на себя много внимания, но потом вы рискуете тем, что внимание к одежде и останется. Слишком яркий стиль может мешать работе группы, кто-то может усомниться будет ли он тут такой серый принят, нужно ли ему делитьсяк, кому-то просто может не нравится. Терапевту нужно следить за тем как он себя показывает. Стиль важен, но кричать об этом точно не нужно. И всегда нужно прислушиваться к людям, которые говорят, что им трудны те или иные проявления терапевта. Яркая личность не обязательно должна проявляться яркими криками, ее сила очень четко и быть может даже больше ощущается через все, что она делает. 

Сила личности терапевта и группа.

Есть такая пословица « Сила есть, - ума не надо». С ней можно согласиться и согласиться в положительном смысле, которого в ней как-будто и нет. Сила терапевта действительно решает многое, если не все в группе. Со слабым терапевтом продвижение группы ставится под сомнение. Есть исследование, что вера в руководителя предпариятия, - основной фактор, почему люди остаются работать на конкретном месте. Этот вопрос не решают деньги, не решают коллеги или, даже среда. Основной вопрос, - это вера. Что значит, - верить в терапевта? Во-первых, то, что он сможет выдержать, выдержать волны агрессии, злобы и разной «нечисти», которая всегда присутствует в терапии. Именно сила терапевта позволяет участникам группы двигаться вперед. В этом заключается парадокс, - с одной стороны участники группы помогают друг другу сами, схожие проблемы соприкасаются со схожими проблемами, боль лечится другой болью и терапевт как будто бы ничего и не делает. Сдругой стороны именно сила терапевта и вера в него создает ту немыслимую ситуацию, ту среду, которая позволяет чужим людям встретиться и говорить о своей боли. Терапевт это то спокойствие, которое позволяет этому быть. Чем является сила терапевта? Этот вопрос очень непрост. Силу спортсмена мы можем измерить его выносливостью. Терапевт, с другой стороны, может быстро уставать, но все равно являться сильной личностью, сильным терапевтом. Силой терапевта является некий сплав внутренней устойчивости, легкости, способности оставаться в своейм внутреннем центре и, самое главное, огромной заинтересованности в других. Терапевт не может быть слишком чувствительным. Он должен обладать огромным сочувствием, но он не должен следовать за чувствами, которым он подвержен также как участники группы. Способность терапевта оставаться в своем внутреннем центре, не смотря ни на что, что происходит в группе, фактически является ядром его силы. Но как быть с силой и стилем ведения группы? Если у терапевта огромная сила, то у него существует и желание ею пользоваться. Особенно четко это можно увидеть в группах доктора Алексейчика. Но можно силу применять и по-другому, - с ней возможно просто пробыть в группе и она действует как третье лицо, - всегда остающееся за кадром. Сила терапевта передается группе не только через слова, через вдохи и выдохи, через позу; ее можно просто почувствовать через внутренний мир, через возможность положиться на терапевта, признание его, веру в то, что он может помочь.

Что делает терапевта сильным? На этот вопрос ответить очень сложно. И вопрос этот ставится очень редко. В нашем мире сила измеряется кучей дипломов, выступлениями на разных семинарах, быть может публикациями. Получается такая пиар-сила. Это делает возможным появление очень слабых терапевтов. Терапевтов, которые в отношениях в группе фактически не присутствуют, их нет как личностей. Их личность осталась в кабаке у кружки пива. А в группе они заслоняют свою личность или ее отсутствие разными техниками, приемами и постоянным переведением внимания от себя к другим. Кое-кто даже может называть их сильными терапевтами, но фактически это не так. Сила терапевта, как и сила любого человека может проявиться, если есть, конечно, чему проявиться тогда, когда он «голый». Когда терапевт приходит в группу, в которой о нем никто ничего не знает, он может просто сесть и одно это наполняет помещение напряжением. Именно это напряжение и является первичным проявлением силы настоящей личности. Есть очень много исследований про зеркальные нейроны и о том, как чувства передаются от одного человека к другому, но я думаю, что проявления настоящей силы личности выше этого. Это сумма того, как человеку удалось пройти через все те напряжения и вызовы в своей жизни, которые на него бросала судьба. Не зря говорят, что по-настоящему великого человека от обычного отличает то, как они поступают в критических ситуациях. Внутренняя сила является тем, что помогает решать разные проблемы и отличает сильного человека от тех, кому всего кажется слишком много.

Хочу привести пример из группы доктора Алексейчика. У меня была мучающая проблема и я очень опасался некоторых вещей в жизни. Я делился этим на группе, а доктор Алексейчик посмотрел очень твердым и уверенным взглядом и просто сказал, - «этого произойти не может». И, действительно, после этого мои страхи очень сильно уменьшились. В широком смысле этого слова это не бало психотерапией, - я бы назвал это шаманизмом в хорошем смысле этого слова, потому что мы никак не исследовали проблему, не говорили о ней, не привлекали группу, ничего другого вообще не происходило. При этом, похожие слова я раньше слышал и от других людей, но вот именно такое проявление силы личности в данном случае мне помогло, и помогло на долгие года. 

Может ли группе помочь слабый терапевт? Вряд ли это возможно. Может ли группу заслонить слишком сильный терапевт? Это, конечно, возможно. Со временем и с появлением опыта сила терапевта растет. И в какой-то момент терапевт должен следить за ее проявлениями. Если в группе слишком много терапевта, то существует риск, что из групповой терапия превратится в многочисленную индивидуальную. Группа, - это сила всех ее участников. И сила личности терапевта помогает группе действовать, но не должна стать активным элементом, по-крайней мере не слишком частым. Если терапевт проявляет уважение к участникам, к их темпу, к их возможности двигаться вперед в определенный момент, то он не выйдет на сцену в виде тренера, который всех бодрит и желает более быстрого результата. Сила терапевта является и тем фактором, который позволяет ему выдерживать нападки участников в начальных стадиях группы. То, как терапевт отстаивает свои границы, - является моделью того, как отстаивать свои границы учатся участники группы. Если с границами проблемы, то, пожалуй, группа является тем единственным местом в мире, в котором этому можно научиться. Во многом терапевт является эталоном того, как нужно поступать и жить в группе. Поэтому вдвойне сомнительным мне кажется аналитический подход с молчащим терапевтом. 

Как сила терапевта влияет на результаты, полученные в группе? Я приведу метафору из жини. Одна женщина начала заниматься веганизмом и начала верить в разные индийские штучки, которые повлияли на ее жизнь не самым лучшим образом. Она уже который раз попала в больницу. Не смотря на множественные поучения родных, близких и друзей, она все же следовала по курсу, который вел ее все ближе к болезни. В больнице она попала в палату вместе с пожилой женщиой из далекой деревни. И эта женщина, конечно стала очень интересоваться, почему она попала в больницу. Когда она узнала, то просто сказала: «Что же ты даешь этим индусам твою жизнь портить?» После выхода из больницы женщина изменилась и перестала следовать очевидно неправильным способам жизни и питания. Почему же это произошло? С одной стороны мы можем предположить, что все то, что говорили ее родные и близкие просто накопилось и услышанное от старой женщины являлось последней каплей. Мне почему-то кажется, что это совсем не так. Именно здоровое и настоящее восприятие мира, и, видимо, ее сила, является той силой, которая встряхнула молодую женщину. Так и в группе, - сила терапевта является тем настоящим фактором, который приносит исцеление. С одной стороны в группе бывает очень много опыта. Но очень много опыта бывает и в обычной жизни. И этот опыт очень быстро рассеивается, - с кем-то встретились, о чем-то поговорили, через месяц, бывает уже человека еле помните. Когда в группе что-то происходит между участниками, - терапевт является тем, кто акцентирует опыт. И тут по-настоящему важна сила терапевта, его фокусировка и напор, потому что именно это делает эмоциональный опыт тем, что меняет жизнь.

Экзистенциальная терапия, - это жинь меняющая терапия, и терапевт должен обладать воистинну большой силой, чтобы изменить что-то, что росло и строилось несколько десятилетий, -  все то, что происходило с человеком в детстве, разность опыта и быть может даже травмирующих уроков юношества и безвыходность зрелости. Нужно произойти чему-то по-настоящему значимому, чтобы человек начал меняться. Основное, - это желание меняться самого человека. Но, видимо, одного желания не всегда достаточно, и все то, что происходит в жизни человека каким-то образом является самым лучшим из того, что он может со своей жизнью в данный момент сделать. Терапевт, с другой стороны, - это совершенно чужой ему человек, который учит его чему-то совершенно другому. И терапевт должен обладать большой силой личности и большим опытом, чтобы ему удалось вызвать маловероятные изменения в человеке, который таким является уже много лет. 

Очень модными сейчас являются разные группы личностного роста.  Один тип групп меняется на другой, но суть остается. Это группа, в которой человек получает хорошие эмоции и пару дней пребывает в приподнятом настроении, но фактически никогда не остается значимого результата.С другой стороны настоящая психотерапевтическая группа не оставляет очень хорошего эмоционального фона после ее посещения. В ней приходится слышать много неприятных вещей, в ней мало душевной доброты, по крайней мере внешне, и, конечно, на начальных стадиях группы на результат тоже никаких надежд нет. Человек должен являться либо мазохистом, либо иметь просто кучу свободного времени, чтобы на такое подписаться. Что является тем фактором, который связывает группу вместе на начальных ее стадиях, пока еще не образовались личностно-важные связи между ее участниками и нет еще никаких результатов? Ответ один, - это терапевт. Он должен обладать некой харизмой, неким внутренним сиянием, чтобы группа начала действовать. Без этого и без правил группа никак не может состояться. Результаты групповой деятельности в основном зависят от того, каким именно образом терапевт помогает новому опыту, который клиент приобретает в ходе группы, прорасти в его жизни.

Полученный опыт может слишком отличаться от того, к чему человек привык в жизни и человек может отбросить этот великолепный опыт просто из-за того, что не до конца в него верит, точнее не верит в возможность его повторения. И именно в этом огромная роль терапевта. То, как терапевт не дает этому опыту уплыть, а возвращается к нему несколько раз и акцентирует его.

Требования к терапевту предьявляются по-настоящему большими. Это человек со зрелой сильной  личностью, с определенными ценностями, с этическими взглядами, человек заинтересованный в других. Где же нам взять такого супер-человека? Ведь, понятно, что таких людей на самом-то деле не так уж много. Фактически ответ тут прост, - все то, чего не достает терапевту, компенсируется его силой личности, его способностью в работе быть чем-то большим, чем он является в обычной жизни.

Заключение

Пока я писал эту работу и размышлял я еще раз убедился в том, что осознавал уже множество раз: терапевт имеет огромное влияние на характер взаимодействий в группе. Это передается посредством ценностей, мировоззрения, его личности и силы его личности. Если терапевт является сильной личностью и является в группе самим собою, не заслоняясь разными техниками и приемами, то это непосредственным образом влияет и на участников группы. Участники группы становятся более открытыми, более заинтересованными в других, они с большим интересом смотрят на группу. Фактически терапевт является тем изначальным фактором, который предопределяет жизнь группы. Если терапевт открытый и быстрый, то и жизнь в группе течет таким же образом. Если терапевт медленный и задумчивый, то и участники группы со временем приобретают такую же задумчивую манеру. Если терапевта любят и уважают, то манера его поведения является моделью поведения участников группы. Из этого всего мы, конечно, не делаем вывод, что группа просто начинает копировать терапевта, хотя, возможно и такое. Мы делаем вывод о том, что стиль терапевта определяет стиль группы и мировоззрение терапевта ставит акцент на тот или другой опыт. 

Список литературы:

1. Kottler, Jeffrey A. Оn Being a therapist, Fourth edition, San Francisco: John Wiley & Sons, 2010
2. Kottler, Jeffrey A. Bad Therapy: Master Therapists Share Their Worst Failures 1st Edition, New York: Brunner-Routledge, 2001
3. Erickson M.H, Rossi E.L. The February Man: Evolving Consciousness and Identity in Hypnotherapy, NY, Routledge, 1989
4. Van Deurzen E. Everyday Mysteries: A Handbook of Existential Psychotherapy, London: Routledge, 2010
5. Spinelli E. Demystifying Therapy, UK, PCCS Books, 2006